Когда во вторник вечером Мердок добрался до своей комнаты в пансионе, он уже не мог отличить телеграмму от самолета. В Миннеаполисе он работал в бригаде грузчиков, и в этот день они перевозили семью с третьего этажа дома на Горацио-стрит на четвертый этаж на Ван-Дуйзена. Одна лестница стоила другой, а семья очень дорожила кабинетным роялем на колесиках. К тому времени, как переезд закончился, Мердок мог думать лишь о холодном пиве. Полдюжины бутылок «Хэмма» подвигли его на что-нибудь покрепче. Проснувшись, он вспомнил, что вроде бы с кем-то подрался, смотался из бара, когда хозяин вызвал копов, забрел в другой бар, где его хорошо знали, кажется, добавил еще и решил, что пора домой. Что было дальше, Мердок не имел ни малейшего понятия, но разлепил глаза он в собственной постели. Наверное, добрался до пансиона на автопилоте.

Перекинув ноги через край кровати, Мердок сел, стараясь припомнить, обещал он боссу прийти на работу или нет. Правда, особого значения это не имело, так как проку в этот день от него бы не было, однако если его все-таки ждали, то назавтра могли и уволить. А может, и не уволили бы. Подобного рода компании брали на работу всех, кто подворачивался под руку, едва ли рассчитывая при этом на ответственность своих работников. Бена Мердока это вполне устраивало, ответственность не входила в число его достоинств.