— Говард! Говард! — Он выключил электродвигатель и направился к дому. Эстер стояла в дверях; лучи заходящего солнца поблескивали на ее очках. — Телеграмма.

— Опять!.. — вздохнул он.

— Я попросила зачитать ее по телефону.

— Так что в ней?

— Раньше они приносили телеграммы, а теперь зачитывают по телефону.

Симмонз с удовольствием накричал бы на нее, чтобы не толкла воду в ступе, но он не позволял себе этого с их первой встречи три года тому назад. Три года вместе, один родившийся ребенок, второго она носила под сердцем, и ни одного окрика. Но ее манера выдавать информацию по каплям раздражала его. К тому же из-за солнечных бликов он не мог видеть выражение ее глаз.

Симмонз подошел ближе, взял Эстер за руку.

— Плохие новости?

— Нет. Если и плохие, то для меня. Я все записала. — Она повернулась, и он последовал за ней в дом. — На рынок выброшена еще одна коллекция, следовательно, у тебя очередная деловая поездка. Вот.

Он прочитал:

«ИМЕЕТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ОБГОВОРИТЬ ПРИОБРЕТЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ КОЛЛЕКЦИИ ДЕВЯТНАДЦАТОГО ВЕКА ЦЕЛЕСООБРАЗНО ПРИЕХАТЬ В ЧЕТВЕРГ».

И подпись: «РОДЖЕР КРОСС».

— Ты, конечно, поедешь?

— Если тебе нравится, что на столе есть еда, то я поеду.

— Мне нравится, что на столе есть еда. Но мне нравится и муж в доме. Куда ты едешь?

— Кросс живет в Нью-Йорке, но коллекция может прибыть куда угодно. Сначала я встречусь с ним, а потом отправлюсь туда, куда он скажет.

— Почему этих коллекций нет в Детройте? Можно подумать, что во всем штате Мичиган нет ни одного коллекционера марок. А может, если им хочется что-то продать, они звонят торговцам в Аризону или в Нью-Мехико? Этот Роджер Кросс и раньше присылал тебе телеграммы?